Вадим Ни, председатель Экологического форума общественных организаций Казахстана, прокомментировал корреспонденту «Энергетики и электрооборудования» предстоящий перевод ТЭЦ-2 в Алматы на газ, а также развитие альтернативной энергетики в Казахстане.

Эксперт высказал мнение об экологической ситуации в Алматы и о том, что нужно делать, чтобы спасти горожан от многочисленных болезней, вызванных ужасным состоянием воздуха в мегаполисе.

— Как вы оцениваете предложение главы государства перевести на газ Алматинскую ТЭЦ-2?

— Когда это предлагала общественность до выступления президента, руководство ТЭЦ обычно отвечало, что у них нет такой возможности. Это строительство обойдется во столько же, сколько и строительство новой газовой теплоэлектростанции. Поэтому смысла в переоборудовании нет. Возможно, лучше просто поставить новую станцию, а эту законсервировать. Такой вариант тоже существует. Нужно рассмотреть разные варианты.

Но в целом о таком переходе на газ можно говорить только позитивно, потому что это политическое решение. Хотя в таких случаях должен решать рынок, но в отношении поставки тепло- и электрической энергии у нас нет рынка, у нас монополия. Поэтому нужно политическое решение.

— Давайте поговорим немного о возобновляемых источниках энергии. С одной стороны, они дороже. Но мы понимаем, что их нужно использовать. Как вы думаете, в каких условиях энергия солнца и ветра станет доступна настолько, что получит массовое распространение?

— Сейчас разница между возобновляемыми и традиционными источниками энергии только в капитальных затратах, не в операционных расходах. Если бы эти ТЭЦ и ветроэлектростанции были построены в одно время, они сейчас уже производили бы энергию по одной цене. Это вопрос выбора о том, что мы используем. Сейчас на реконструкцию угольных электростанций найти деньги на международных рынках очень тяжело, практически невозможно. Всё идёт на ветроэлектростанции, на солнечные панели и так далее. Конечно, если есть собственные деньги, можно чинить. Даже на бытовом уровне, почему мы переходим на новую технику? Потому что завтра у тебя сломается, допустим, старый телефон, и ты просто запчасти не найдешь. То же самое здесь. Поэтому приходится переходить на новую технику, это вопрос капитальных затрат. Нам нужны обновления. Нельзя до бесконечности использовать старые технологии.

Это вопрос больше о том, что в энергетике есть люди, которые привыкли работать с традиционными источниками энергии. Есть инвесторы, которые работают в этой области, и они, конечно, не хотят отдавать рынок. Но, естественно, капитальные инвестиции нужно делать в возобновляемые источники энергии, никак не в традиционные. В лучшем случае, в газ. Газ имеет какую-то перспективу в 20-30 лет, чтобы окупиться, а уголь — нет.

— Как вы считаете, почему несколько лет назад в Казахстане исчезло Министерство охраны окружающей среды? И какие это имело последствия?

— Это было прямое лоббирование со стороны нефтяников и энергетиков — в широком смысле энергетиков. «Нас обижают. Если мы сейчас создадим свое специализированное министерство, а тех, которые обижают, закроем, то будет нам хорошо». В результате хорошо нам не стало, потому что те же нефтяники уже не являются локомотивом экономики, которым были. По крайней мере, не настолько уж он локомотив. Мы все понимаем, что издержки растут, и разрыв между доходом и расходами сокращается. Это происходит несмотря на то, что объемы поставок возрастают. Но по большому счёту, нефть была выгодна со сверхприбылью. А теперь нефть всё больше становится не очень чистым продуктом, связанным с большими загрязнениями. С тем же успехом можно производить другую продукцию, заниматься производством, и оно даст примерно такой же доход, возможно чуть-чуть меньше!

К чему приводит исчезновение министерства? Оно больше выполняет роль формирования политики, пропаганды определенного направления. Сейчас у нас в общем информационном поле исчез элемент окружающей среды, пропал голос государства. А что, собственно, мы хотим в области охраны окружающей среды? Министерство должно обеспечивать стандарты и регулировать ситуацию шаг за шагом. Сейчас в области экологии на высшем уровне мы имеем абсолютное нерегулирование. Что хочешь, то и делай. А потом мы говорим: «приходи, инвестор», в том числе, китайский инвестор. Вы приводите инвестора с очень плохой репутацией. Если раньше иностранный инвестор предлагал лучшие экологические стандарты, сейчас мы приглашаем инвестора, который предлагает самые худшие стандарты. И мы приводим его в нерегулируемую систему! Делай, что хочешь. А что останется нашим детям? Кроме того, сейчас общественности не с кем говорить в правительстве по этим вопросам. Если есть министр, он дальше идет к премьеру, озвучивает проблемы и предлагает ввести регулирование на что-то, или, наоборот, стимулировать что-то. Естественно, когда есть отдельное министерство, проще проводить экологические законы.

В настоящее время диалог экологических вопросов перешёл на местный уровень. А акиматы, в свою очередь, многие вопросы не решают. Поэтому, я думаю, назрело введение в крупных городах самоуправления по многим вопросам, чтобы можно было оперативно принимать решения на местном уровне.

— Вернемся к вопросу об экологии Алматы. Какое значение имел бы для экологии перевод всего общественного транспорта на газ?

— В целом перевод на газ, конечно, приводит к снижению выбросов загрязняющих веществ. Это можно увидеть просто визуально. Автомобиль на дизельном топливе выпускает клубы дыма, в то время как машина на газе – нет. С точки зрения выбросов парниковых газов и изменения климата, это зависит от того, какой газ использовать. Пропан-бутановая смесь более тяжелая и не даёт серьёзного эффекта с точки зрения выбросов парниковых газов. По крайней мере, есть такое экспертное мнение. Безусловно, есть снижение загрязняющих веществ.

Если говорить о более легких смесях, газ – это более легкая фракция углеводородов, она, соответственно, дает меньше остатков сажи и всего остального, что приводит к образованию смога. Конечно, проще перевести на газ общественный транспорт. Отдельная автобусная компания или транспортное предприятие может создать свою систему заправок, чтобы все их автобусы заправлялись газом там. Такие примеры есть в Шымкенте, в Астане. Такой централизованной системе не нужна сеть по всему городу. И автобусы сразу покупаются с установленным газобалонным оборудованием.

— А если бы на газ перешли и частные автомобили, что бы это дало?

— С легковым автотранспортом сложнее. Конечно, возникает вопрос безопасности и утечек газа. На самом деле, когда ты переходишь на другие технологии, всегда возникают какие-то риски. Даже если технологии такие простые, как переход с бензина на газ. Для легкового автотранспорта нужно создавать прежде всего систему заправок. Нужен грамотный перевод самой системы для двигателей. В Грузии, например, в Тбилиси, это произошло более естественным образом. Бензин к ним поставлялся из России, и как только поставки прекратились, они перешли на газ, который поставляется из Турции. Теперь в Тбилиси 80%, а то и больше, машин на газе.

— Как вы думаете, как можно стимулировать казахстанцев переводить машины на газ?

— Я думаю, что без каких-то запретительных мер это создается с развитием системы сервиса. Для легковых автомобилей нужна развитая сеть заправок. СТО в принципе готовы обслуживать газовый автотранспорт и готовы к установке оборудования. Многих останавливает стоимость переоборудования, вопрос безопасности, и не совсем ясна выгода от перехода на газ.

Кроме того, это делается с помощью создания маленьких неудобств для автомобилей, использующих определённые виды топлива. Например, въезд на определенную территорию. То есть, можно въехать на территорию, допустим, Медео, на автомобиле с установленным ГБО или на электромобиле, но никак нельзя с дизельным или бензиновым двигателем. И автобусы соответствующим образом. При создании неудобств люди начнут больше задумываться о переоборудовании машины.

— Не опасно ли переоборудовать авто кустарным образом?

— Я думаю, что многие СТО к этому готовы. Конечно, нужен контроль. Возможно, поставщик газа, чтобы не возникало случаев неправильной установки оборудования, должен договариваться с СТО и создавать двойную систему контроля. Тогда установка будет сертифицирована.

Вопрос чаще всего возникает не из-за того, что неправильно установлено оборудование. Возникновение утечек газа происходит из-за того, что после установки оборудования машина не проходит необходимое техобслуживание. Очевидно, что любую машину нужно проверять вовремя и регулярно, иначе можно просто потерять автомобиль.

— Насколько улучшится экологическая ситуация в городе и в населенных пунктах, если все дома частного сектора массово перейдут на отопление газом?

— Переход с угля на газ, безусловно, даст сокращение выбросов и загрязняющих веществ, и парниковых газов. Это сложнее посчитать, потому что каждый отдельный дом не считают, нет данных. Или же это можно рассчитать по районам в целом и сравнивать с газифицированными районами. Но это видно просто по вытяжной трубе. Если топить печку углем, труба забивается очень быстро, если топить соляркой, то меньше. А при газовом отоплении трубу можно почти не чистить.

— То есть какой-то официальной статистики нет?

— По частному сектору такой статистики нет. Но такие меры отражаются на пылеметрах, например, которые сейчас устанавливаются по городу. Особенно, если вести сравнительную статистику. Тогда уже виден показатель того, насколько улучшилось состояние окружающей среды. Можно, это уже сложнее, провести корреляцию с заболеваниями, которые связаны с загрязнением окружающей среды.

К сожалению, наше государство очень плохо владеет таким подходом к объяснениям. Если бы наш Казгидромет показывал данные мониторинга и с их помощью обосновывал те или иные свои траты, это было бы более эффективно.

— Если уж мы коснулись темы заболеваний, давайте посмотрим на эту тему с точки зрения медицины. Насколько затратнее для государства вкладывать в лечение заболеваний, вызванных плохой экологией, по сравнению с улучшением экологической обстановки в целом?

— Этот аргумент у нас есть, и он как бы очень хороший. Но дело в том, что он не очень работает из-за того, что наша статистика по обращениям по тем или иным заболеваниям становится искусственной. Во-первых, врачи сейчас стараются не принимать пожилых людей. А именно в возрасте сказывается аккумуляция загрязняющих веществ в организме. Это приводит к искажению картины. Во-вторых, врачи стараются избегать регистрации определенных заболеваний. Как бы это ни было странно, ведь в советское время мы имели такую статистику по профзаболеваниям, по обращениям граждан. Она была в закрытой советской стране. А сейчас мы имеем искаженную картину. Сейчас у нас демократическое общество, более свободное, чем Советский Союз, но, тем не менее, мы закрываем какие-то данные. Поэтому этот фактор очень трудно установить. Можно провести специальное исследование, но вот так автоматически он не работает. Система дает сильное искажение.

— Министерство энергетики обещает, что со следующего года по завершении модернизации трех НПЗ в наши машины будут заправляться топливом, соответствующим стандартам К-4 и К-5. Как это отразится на экологии страны?

— Это снижение выбросов как загрязняющих веществ, так и парниковых газов. Чем выше стандарт, тем меньше выбросов. Ну и в целом качество скажется на самом автомобиле, на сроке его службы. Перестройку НПЗ надо было делать давно. Но это сильно затянулось. Даже с НПЗ мы умудрились использовать имеющиеся предприятия больше, чем надо, хотя, казалось бы, нефть была и еще остается локомотивом экономики. И мы не вкладываемся даже в локомотив! Конечно, если бензин будет другого стандарта, другого качества, то, соответственно, он будет дороже.

— В то время как цена на газ всегда остаётся ниже цены на бензин.

— Да. В этом случае эти факторы начинают работать. Когда есть альтернатива, это всегда удобно для государственных органов. Если вы повышаете одно, вы можете с уверенностью говорить о том, что есть возможность переходить на газ и заправляться дешевле.

Беседовала Асель Сыдыкова